Вот темный Нил
вот гибкие морены
в воде играя плещут
вереницей
И все исчезло
Джузеппе Унгаретти
"Изначальное" (1919)
Итальянский поэт, родившийся в Александрии в 1888 г., Джузеппе Унгаретти был одним из основателей поэтической школы герметизма в начале ХХ века. Сам герметизм берёт начало в эзотерических религиозно-философских течениях эпохи эллинизма, проистекая из той самой Александрии. Изначально признавалась "трёхчастная мудрость", зафиксированная в Изумрудной скрижали Гермеса Трисмегиста (легендарного египетского жреца, воплотившего в себе черты богов Тота и Гермеса), -- Астрология, Алхимия, Теургия. Там же утверждался другой занятный факт: "То, что находится внизу, соответствует тому, что находится вверху; и то, что вверху, соответствует тому, что находится внизу, чтобы осуществить чудеса единой вещи."
Принцип поэзии герметизма: автор раскрывает всего себя в скупом и обнажённом слове, но читатель, не имея ключа, не может постичь окончательную глубину. Так темный Нил навсегда останется темным. И ничего, кроме точных заданных автором штрихов читатель не увидит. Предельная высушенность и вместе с тем символичность. Стихотворение из эпиграфа появляется в "Книге сновидений" Хорхе Луиса Борхеса под заголовком "Повторяющийся сон". То, что исчезает в конце строфы, появляется вновь, стоит подняться взглядом на строчки выше. Круг замыкается, змея пожирает свой хвост. Низ сливается с верхом.
Такое подробное вступление я написала, потому что хочу поговорить об одной проблеме. В изобразительном искусстве зачастую (если не всякий раз) зрителю требуется специальный ключ, чтобы проникнуть дальше вещественного плана. Вот, под каждой картиной на выставке написано: "холст, масло" или "бумага, акрил, тушь чёрная" или, что чаще "авторская смешанная техника". И тут появляется большой соблазн начать разгадывать: а что же тут и как сделано?
Павел Николаич Филонов в своё время мудро наставлял:
Каждый мазок кисти, каждый контакт с картиной - это чёткая запись через материю и в материю физического процесса внутри художника и вся работа - это целая запись интеллекта художника, который её пишет. (подробнее?)
Получается, постигая технику автора, можно проникнуть в его интеллект и там тоже что-то понять? Ну, не всё так плоско. Изобразительное искусство, само делание арт-объекта вступает в необычные отношения со временем. Отследить и упорядочить мысли (т.е. их воплощения) на плоскости или в объёме очень сложно с одной стороны. А с другой -- артефакт обладает временноустойчивостью. Потому как если стираются грани между этапами его создания, позникает целостность и неделимость. В итоге, произведение на радость автору достигает той самой "сделанности" по Филонову.
Но как зрителю, не допуская пристального анализа поступательных движений кисти или, до чего ещё можно додуматься, высматривания "рецепта" картины, воспринять произведение? Не одними же фибрами души.
Слишком часто, увы, зритель -- заложник аналитического подхода к искусству. Аналитическое искусство само по себе существует, и его нико не отменял. Так в чём же разница? Автор, создавая, погружён в работу и живёт в ней, плавает. Время от времени выныривая и смотря со стороны. При этом каждое его движение и порыв продиктовы не столько вычислениями и изучением конъюнктуры, сколько душевными переживаниями.
Чувства формы и цвета у художника взаимосвязаны, хотя и индвидуальны. Не может линия изгибаться сверху справа вниз налево, стремиться к другой, прямой, и при том не быть строго-чёрного цвета как у Кандинского в "Жёлтом-красном-синем", 1925 года. Это, в общем, часть понимания композиции. Вот, в строгой геометрии Мондриана тоже видно своё отношение к цвету. Оно почти осязательно. Цвета звучат, играют друг с другом, вовлекают зрителя.
Те картины, что появляются, потому что иначе невозможно, иначе, темнота, тишина, тупик, всеослепляющий пустой свет, что угодно неосязаемое и недвижущееся; это самые настоящие картины.
Сознавать каждую линию -- значит не следить и порабощать её, стремясь предугадать и разрешить сразу все её прихоти и перипетии. Значит открыться самому себе и ей, которая живёт в тебе, довериться.
Восприятие картины строится так же, как и стихотворение Унгаретти. Есть цвет, есть форма, материал, сюжет, настроение, название, в конце концов. Это ни что иное, как темный Нил и гибкие морены.
И нужно настолько ясно представить их себе, поместить в себя, со-зреть. Чтобы ушли всякая мысль и определение.
И все исчезло.
Вот и точка отсчета.
_____________
за вдохновение спасибо Ване.
источники:
